coffee & pie

Сегодня в 8 утра я уже ел на завтрак овсяную кашу с изюмом. А сейчас вечер и передо мной шарлотка с орехами и кофе со сливками. Да и не хочется о чём-то ещё говорить сейчас, если честно.

I don’t care if the Third World fries
It’s hotter there I’m not surprised
Baby I can watch whole nations die
And I don’t care at all

Summer

Заканчивается моё двадцатое лето. Лето несбывшихся надежд и любви под музыку Radiohead. Бусинки невыполненных обещаний и неосуществлённых планов накапливаются на тонкой линии жизни. И безумно хочется замедлить время как в клипе Street Spirit и окунуться в эту сюрреалистичную реальность, в которую никто кроме тебя не верит.
Мне удивительно легко дышится на природе, я чувствую, как мне сейчас не хватает этих посиделок на веранде и разговоров. Песня «Данила blues» была написана именно про это ощущение.
Я обновил дизайн Diary и добавил всяких забавных штучек. Мне не хочется бросать его. И ещё я обожаю писать письма на английском в службы поддержки.
Мне не хочется неожиданных решений и резких поворотов, я хочу сидеть в парке и пить южное вино с подругой, хочу сходить в кино на Lady in the Water, хочу закончить свой институт. Наверное, я окончательно стал взрослым…

This machine will — will not communicate
These thoughts and the strain I am under
Be a world child form a circle before we all go under
And fade out again and fade out again

Успокоиться и забыть. Всё пройдёт, нужно поверить словам Есенина. Это просто очередная твоя иллюзия, и бессмысленно до сих пор верить в любовь.
Сегодня я впервые за долгие годы говорил с дедушкой по душам. Пожилым людям присуща особенность повторять историю своей жизни снова и снова одними и теми же словами. Как приятно, когда удаётся вырвать человека из этой заученной ритмики и услышать что-то настоящее, живое. Ощутить это на себе. Рассказы о детстве и ужасах войны, об армии и послевоенных годах, о маме и бабушке. Трогательные человеческие ценности, которые так легко перестать ценить.
Я снова на распутье. И снова обрубаю связывающие с прошлым концы. Когда-нибудь я расскажу обо всем своему внуку. Но не сейчас, и не здесь.

Не жалею, не зову, не плачу;
Всё пройдёт, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.

I’d never dreamed that I’d meet somebody like you
I’d never dreamed that I’d lose somebody like you

No I don’t wanna fall in love
(this girl is only gonna break your heart)

Nobody loves no one

Наверное, есть какой-то своеобразный шарм в том, чтобы ходить на выставки в последний предпоследний день их проведения. Вчера, приехав в здание Третьяковки на Крымском валу, я даже не удивился километровой очереди страждущих посмотреть на «Шедевры музея Орсе». В очереди я простоял эээ 3.5 часа :), успев за это время по несколько раз прослушать в плеере новый альбом Current 93 и никем официально не издававшийся альбом Portishead “Melody Nelson”. Тибет, увидевший во сне как чёрные корабли съели небеса и записавший об этом 80-ти минутную пластинку и Бет Гиббонс, напевающая что-то генсбуровское, вполне подошли, чтобы не слышать, как окружающие возмущаются нерасторопностью кассирш и сообща разгадывают кроссворды. Но это всё ерунда на самом деле. Так у одной только картины Ренуара «Мальчик с кошкой» я простоял несоизмеримо дольше, чем у любой из представленных там картин Ван Гога, Мане или Сезанна.

Одна женщина, как и я, стояла около этой картины, в её руке был блокнотик, и она делала набросок. Я никогда не видел чтобы так рисовали… Всего пара линий и вот уже силуэт мальчика. Этот процесс действительно завораживает.
Ещё запомнилась девочка, у которой бретельки лифчика были невообразимым образом перепутаны с бретельками топика. Она стояла по несколько минут перед каждой картиной, слегка сгорбившись, а потом открывала блокнотик и писала своё впечатление. Оно, как правило, состояло из одного слова: «Перспектива» или «Восторг».
Ещё там был огромный толстый мужчина в изрядно поношенной одежде и невыносимо пахнущий потом. Он с трудом продвигался к очередному шедевру и вставал перед ним на несколько минут, на протяжении которых вокруг него словно образовывался вакуум.
А, в общем, импрессионисты завораживают. Цвета, движение, свет. Ускользающая реальность.
А сейчас в Москве +17 °C, облачно. Из колонок что-то мрачно напевает Питер Гэбриэль. И время как будто остановилось.

the water’s dripping in the hallway
the guy next door, he knocks his wall down
oh my head sounds like that

Ты в тысяче километров к югу… Я в изнемогающей от жары Москве… Нас почти ничего не связывает…
Душное утро и переполненный транспорт, снова гонка на перегонки с miff. Я ведь снова её проиграю? Снова исчезающие связи с людьми, и меня это уже совсем не волнует…
Я хочу застрять в этом душном безвременье, чтобы каждый вечер был вечером перед экзаменом. Это напряжение, оно позволяет редуцировать всё-всё-всё, любые проблемы. Я хочу куда-нибудь уехать, но это не осуществиться. Всё замерло, всё остановилось. Лишь ты и я. В тысяче километров друг от друга.

и этот город останется также
загадочно любим
в нём пропадают
такие девчонки
нам оставаться
ночевать в нём одним…

♥
Irgendwann schließt sich der kreis

«Удиви меня». Небо вечерами становится багряно-красным. Аэростаты учат смотреть на музыку с другого угла. А я учусь делить на три то, что раньше делил на два.

I guess that
I must have loved you more than I ever knew
My would is
empty now cause it don’t have you
And if I had just
one more chance to wind your heart again
I would do things
differently but what’s the use to pretend

D-e-s-p-a-i-r
история не стой на нас
забудь следы воздушных трасс

Время похоже на реку: то спокойное, утомляюще-неспешно текущее; то стремительное, взрывающееся в сотнях водоворотов.
Суббота. Утро. Новая стрижка, посиделки у фонтанчика, прогулки с фотоаппаратом по ботаническому саду, незнакомые районы Москвы.
Вальяжное воскресенье, сон до середины дня и телефонные разговоры.
Сумасшедший понедельник с кучей неожиданно выполненных дел и красивой статьёй о красивой актрисе, написанной на пару с приятным интернет-собеседником.
Я часто ловлю себя в последнее время на мысли, что жизнь — она единственная и она постоянно сокращается. Что каждый прожитый день (а ведь ещё недавно я мерил всё в часах) — это упущенная возможность, потерянный шанс. Хочется уйти из дома и прыгнуть с парашютом, незаконно пересечь границу и поселиться на берегу Тихого океана, встречаться с новыми людьми и делать глупости.
Я постоянно влюбляюсь и совершаю в жизни ошибки, исправить которые может только чудо. И чудеса происходят! Мне жаль, что я не успеваю уделять людям, которым я дорог, время. Мне жаль, что мне приходится разрывать отношения и терять связь с людьми. Я часто испытываю чувство одиночества в последнее время. Но мне кажется, что это временно. Всё будет хорошо.

і цей небесний Сахалін
мов пластилін в моїх руках
над однією із країн
твій теплий голос
злітає наче птах

Open to everything happy and sad
Seeing the good when it’s all going bad
Seeing the sun when I can’t really see
Hoping the sun will at least look at me

Focus on everything better today
All that I need and I never could say
Hold on people that slipping away
Hold on people that slipping away

Voulez-vous coucher avec moi?

«Черновики» Саши Васильева — наверное, один из самых искренних альбомов в русском роке. Хотя это, скорее, не рок, а chanson — пронзительные стихи под акустическую гитару. Перепевая лучшие из старых песен («Бонни и Клайд»), Бродского или Гребенщикова — Васильеву в любом случае удаётся в каждой раскрыть какую-то сюрреалистичную магию, собственную энергию. Это ощущение — когда слушаешь эту пластинку — из разряда тех ощущений, когда где-то в кафе или на улице ты слышишь какую-то незнакомую, но берущую за душу мелодию и эти разлетающиеся в безысходность звуки отрывают тебя от реальности и метафорически сбивают с ног своей пронзительностью.

Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав,
к сожалению, трудно. Красавице платье задрав,
видишь то, что искал, а не новые дивные дивы.
И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут,
но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут —
тут конец перспективы.

Lost in Translation можно пересматривать бесконечно: гармоничный, успокаивающий тон диалогов сменяется сумасшедшей атональной музыкой; кадры невероятно фотографичны и удивительным образом передают мотив непонимания и предопределённости. И Йоханссон просто бесподобна. Как можно так снимать? Магия.
Сегодня впервые в жизни играл на ударных, на электрогитаре и пел :). Это невероятно сложно психологически взять и вступить в песню. Особенно, если слышишь её чуть ли не впервые в жизни. Фил всё-таки талантливый. Вообще, сравнивая записи UFOR и Sunskin Taste просто поражаешься: как эти абстрактные импровизации переросли в гениальные Nightly, Lovely bitch или White.
Впереди опять какая-то неестественно загруженная неделя. Если не схожу во вторник на À bout de souffle, буду долго на себя злиться.

I am tired, I am weary
I could sleep for a thousand years
A thousand dreams that would awake me
Different colors made of tears

Стас Барецкий & EU — объективно, самое значимое, что произошло с авторской песней за последние годы. Внушительная внешность напрочь отбрасывает сравнения со Шнуровым, минималистичная электроника «Игрушек» выводит этот проект на какую-то недостижимую, тонко-осязаемую высоту. Одна только песня «Осенние краски» продирает сознание как первоклассный самогон. Как правильно заметил Барецкий: «К нам на концерт ходят ботаники в очках с двумя высшими образованиями… думаю, они тянутся к этой правде жизни, потому что они её не знают, им бы хоть откуда её узнать, понимаете?» Это что-то такое исконно русское, как Шишкин или Толстой.
Забил сегодня всё на свете. Градусник настроения колеблется около нуля. Нужна инъекция искусства.

Осенние краски,
Бутылка к обеду,
Мне хочется ласки,
Я к матери еду.

Я захлёбываюсь в эмоциях и легко могу заплакать, я могу бесконечно слушать один-единственный альбом и больше всего на свете хочу посмотреть Capote.
Я поражаюсь человечности некоторых людей и злюсь на wrong spring, давящую ледяной метелью, я эмоционально воодушевлён происходящими со мной событиями и у меня не укладываются в голове некоторые личные трагедии.
Я роним и восприимчив, зачем-то избирателен в общении, и чертовски не уверен в завтрашнем дне.

((А порой я хочу кричать))

we’re sewn together
she’s born to mesmer
beside I stride her
I die inside her

спи… шелестит листва за окном, поёт пыльный ветер в водосточных трубах, спи вечным сном, целуй меня в губы, целуй меня в губы…

Саврасов, наверное, был несчастным человеком. Личная жизнь не задалась, общественная тоже. «Грачи прилетели» — лучшее, что он нарисовал. Всё остальное — либо попытки «сделать как…», либо блёклое и бесцветное, но своё.

Syriana Стивена Гаана какая-то слишком человечная для реалистичного политического эпоса. Дэймон неинтересный и невнятный, а Клуни заслужил все оскары мира за одну только последнюю немую сцену. Смотреть по-началу скучно, но во второй половине режиссёр так склеивает все разрозненные кусочки в одну чёткую картину, что даже если тебе совсем безразличны политика и нефтяной бизнес, ты всё равно с напряжением следишь за происходящим на экране. В конце всё очень мрачно, как и в жизни. И от улыбки вернувшегося домой героя Дэймона мягко сказать не по себе.

Непонимание — это самое тяжёлое испытание, которое может дать нам жизнь. «Я говорю об этом ты… молчишь и не пытаешься понять»…

Is there anybody going to listen to my story
All about the girl who came to stay?

Всё хорошо. Уехал на выставку Саврасова.

Now I’m trying to wake you up
To pull you from the liquid sky
Cuz if I don’t we’ll both end up
With just your song to say goodbye

:)

…минутная стрелка против идет часовой…

Город вновь погрузился в темноту. У меня состояние как будто во время депрессии мне пытаются отрубить голову: вот я ещё копаюсь в мелочности своих проблем, при этом вижу как стремительно несется меч в направлении моей шеи… Мир догорая сходит с ума. А я нелепо спасаюсь делая по утрам зарядку под песни Илоне Митреси…
Робко выстраиваемая в голове схема рушится, день предназначенный для чего-то конкретного проходит даром. Снова и снова. Как в зацикленном сне, как в «дне сурка». Получится ли?